English

Николай Петрович Гарин

Родился в 1950 г. в Североуральске. Окончил Свердловский архитектурный институт, аспирантуру Московского высшего художественно-промышленного училища (МВХПУ, б. Строгановское).

Кандидат искусствоведения, профессор, руководитель магистратуры кафедры Индустриального дизайна Уральской государственной архитектурно-художественной академии (УралГАХА, Екатеринбург).

Автор более шестидесяти научных публикаций и четырех художественных произведений (повести и романы).

Провел более десяти студенческих научно-исследовательских экспедиций. Руководил семью международными экспедициями в районы Северного, Приполярного и Полярного Урала, полуострова Гыданский и Ямал.

E-mail: n_garin@mail.ru

 

Этнодизайн: «необходимое и достаточное» как формула идеальной вещи

Путь этически чистого, высоконравственного и высокопрофессионального дизайна (чего пока нет и трудно его себе представить) ¾ это стремление к созданию «идеальной вещи». Что это такое? А это как раз «необходимое и достаточное», ее величество Мера ¾ мера, которая гармонизирует образ жизни, приводит к органичному единству человека, предметной среды и природы в целом.

Набор и количество вещей кочевника Севера строго определены, выстроены эволюцией, историей, культурой, образом жизни. Вещи оптимальны и совершенны, функциональны и красивы, поскольку они завершили свое развитие и лишь повторяются, воссоздаются по ремесленническим канонам.

Л. Н. Гумилев продемонстрировал это на одной из своих диаграмм. Он утверждал, что любое явление на Земле, природное или социальное, в своем развитии проходит три этапа: зарождения и развития, стабилизации и умирания. Его схема, а точнее диаграмма, походила на неправильную трапецию.

Первый этап ¾ диагональная сторона трапеции ¾ зарождение и развитие любого этноса. Период мощного эволюционного движения, в том числе культуры, а, стало быть, искусства и эстетики, в которых присутствует и наш дизайн. Тем не менее, это «детский» этап, самый сложный, конфликтный и продолжительный. В нем оптимизируются все социальные, экономические и политические процессы, которые по мере приближения или подъема к этапу «стабилизации» «взрослеют». Далее в месте «перелома» диагонали на горизонталь все эти процессы останавливаются, достигая некой абсолютной гармонии во всех сферах жизнедеятельности, и наступает эпоха стабильного состояния этнической самостоятельности и автономности. Это сама горизонталь или «стабилизация». Однако и этот период по законам Природы заканчивается. Наступает самый короткий из всех трех этапов ¾ умирание или ассимиляция в другие, более сильные и молодые этносы. Эта часть трапеции почти вертикальная.

Самое любопытное и поразительное в этой диаграмме то, что Гумилев обозначил на ней места нахождения нашей цивилизации и аборигенов Севера на сегодняшний день. «Адрес» нашей или современной цивилизации он обозначил в самом начале этапа «развития», в начале подъема диагонального отрезка. А место коренных жителей Севера он поставил в конец этапа «стабилизации».

По логике, «необходимое и достаточное» могло возникнуть только с наступлением этапа стабилизации. В этом нет сомнения. Начиная с семнадцатого века, на иллюстрациях того времени одежда, транспорт (нарты, лыжи, лодки) и жилище (чум) особых изменений, по сравнению с современными предметами и вещами северян, не имеют. То же фиксируется и по описаниям более древних источников. Таким образом, их эволюция завершилась несколько столетий назад. Разумеется, с исторической точки зрения этому предшествовал достаточно долгий и болезненный процесс формирования совершенного предметного окружения.

А что происходит в нашем индустриальном обществе? На сегодня у нас нет ни одной промышленной вещи, которую бы мы могли назвать совершенной или абсолютной, которая бы вышла за пределы эволюции, став идеальной. Напротив, процесс проб и ошибок, скоропалительных действий по приобретению и бурных восторгов от пользования новой вещью, которая уже назавтра разочаровывает и предается забвению, приобрел некое постоянство. Этому процессу мы каждый раз придумываем все новые оправдания, продолжаем ждать и тешить себя надеждами, что вот-вот уже скоро появится идеальное решение той или иной проблемы, а может всех сразу.

Вместе с тем, каждая вещь, которую мы как обыватели покупаем, с одной стороны, решает функцию, ради которой, собственно, ее и покупаем (причем сомнительного уровня), а с другой ¾ отнимает у нас драгоценное время, напрасно загружает мозги, забирает энергию, провоцируя на «игру», диалог, если это свойство специально не заложено автором. А вещей много, и если сложить время, «подаренное» вещам, то получатся дни, месяцы, может, и годы.

И сегодняшний дизайн (художественное конструирование) послушно этому подыгрывает. Он сам ¾ продукт данного этапа развития цивилизации, причина и следствие индустрии и коммерции вместе взятых. Сегодня он воспринимается как нечто единое, целое, завершенное. При этом его двойственная природа, то есть сочетание «конструирования» и «художественности», словно забывается. Это заметно по результатам проектирования, в основе которого лежит главным образом именно конструирование. Как мы знаем, «конструирование» есть разум с его главными инструментами ¾ логикой, математикой, философией с их понятиями и формулами. А «художественное» — это совсем другое, совершенно противоположное «конструированию», это образ, чувства, эмоции.

Авторитеты в области искусства говорят, что мыслить можно без образов. Мышление ничего общего с образами не имеет. Оно осуществляется не в образах, а в понятиях и формулах. Там, где кончаются образы, начинается философия, математика, логика, то есть, все то же конструирование. У художника ¾ мир образов, у конструктора ¾ понятий. Конструктор создает «тело», а художник — «дух». Одухотворение вещей и есть искомый путь к совершенному решению. Бездуховность исполнителя ведет к бездуховности результата.

Мы создаем либо «полуживую», обреченную вещь, либо вообще «мертвую». Причем, какой бы совершенной ни была технология, в процессе создания любой вещи необходимы чувства, эмоции, если хотите ¾ любовь… Как для рождения ребенка.

Вещи аборигенов севера как раз и рождаются как дети. Оленевод, например, долго готовится к процессу создания той или иной вещи. Он тщательно выбирает материал, скажем, дерево, бересту или металлическую заготовку. «Разговаривает» с ним, «объясняет», «извиняется», «просит прощения». Так, выбирая материал для нарты, он присаживается подле дерева, из которого решил сделать заготовки, закуривает и долго с ним разговаривает. Он объясняет, зачем ему нужна нарта, почему выбор пал именно на это дерево, обязательно скажет, что обрабатывать будет осторожно, «не больно», хорошим инструментом, что ни одной щепочки не пропадет, что постарается, чтобы нарта как можно дольше проходила, и так далее. А это и есть одухотворение, органичное соединение, родство.

Вещи получаются предельно функциональными. Ничего лишнего, ни миллиметра, ни грамма, ни случайного изгиба, точно под физиологию хозяина. Так точно, что они вдруг «исчезают», становятся невидимыми, как невидимы части человеческого тела. Без них невозможно обойтись, их невозможно потерять. Они настолько индивидуальны, что их невозможно подарить, передать по наследству, тем более украсть.

Это есть у северян. Будет ли это у нас?..

***

«Этнодизайн» (он же ¾ «арктический дизайн», а ранее ¾ «дизайн для экстремальной среды» Крайнего Севера) как направление, как научно-исследовательская и проектно-реализационная деятельность возник на кафедре «Индустриального дизайна» УралГАХА в 1980 г.

Основной целью данного направления являлось решение проблем Крайнего Севера Западной Сибири средствами дизайна. Со временем «северное» направление приобрело определенные и конкретные черты: были уточнены и откорректированы цели и задачи, появились оригинальные, необычные методы по сбору предпроектного материала и самого процесса проектирования. Метод «от культуры» на протяжении последующих лет стал основным. Суть его ¾ глубокое осмысление культурного наследия коренного населения как базовой основы проектной деятельности. Особое внимание стало уделяться результатам взаимовлияния аборигенной «монокультуры» и «поликультуры» пришлого населения, которые продолжает носить конфликтный характер.

Именно прогнозирование искомого межкультурного компромисса становится главным в определении стратегической концепции архитектурного и дизайнерского проектирования. Для этого с 1981 г. в районы Ямало-Ненецкого и Ханты-Мансийского автономных округов отправляются студенческие научно-исследовательские экспедиции, которые с тех пор становятся систематическими и ежегодными. Участники экспедиций посещают национальные поселки, стойбища оленеводов, рыбаков, временные передвижные поселки геологов, нефтяников, трассовиков и др. По определенной программе студенты знакомятся с традиционным образом жизни таежного и тундрового населения, особенностями экономики, культуры, экологии, проводят обмеры, делают описания, съемки, зарисовки предметов быта, орудий охоты, труда, национального искусства.

По возвращению в институт собранный материал тщательно обрабатывается, подготавливается к выставкам, конференциям, курсовым и дипломным проектам.

С северной темой своих будущих дипломных проектов студенты, как правило, определяются уже на втором курсе. Сформулировав проектную концепцию, они повторно совершают поездку в регион для окончательной коррекции проектного решения.

Только за первые пять лет на кафедре было защищено семнадцать дипломных работ по северной тематике (например «Средства транспорта для северного бездорожья», «Средства индивидуальной защиты в районах с особо низкой температурой», «Временные жилища и укрытия», «Мобильные лаборатории для научной работы в условиях тундры, гор, тайги»). Почти все они были оценены ГЭКом на «отлично».

Проекты и статьи с методами научных исследований по проблемам Севера публиковались в научных изданиях, участвовали в международных, российских и региональных тематических выставках.

Однако постоянно растущий научно-исследовательский и проектный материал по «северу» продолжал носить стихийный, фрагментарный характер. Возникла необходимость создания отдельного научно-исследовательского подразделения по системному анализу северных проблем и разработке методов их проектного решения. В результате на кафедре была открыта магистратура «арктического дизайна», в которой этнодизайн стал концептуальным «ядром».

На основании накопленного академией и кафедрой опыта программной целью магистратуры было выбрано направление на формирование или проектное прогнозирование «новой культуры» Севера. Основная цель ¾ подготовка специалистов в области индустриального дизайна с приобретением дополнительных знаний и навыков по теории и методологии проектирования с учетом поликультурных особенностей Севера (синтез аборигенной и пришлой культур, их будущее в ускоряющихся темпах индустриализации Арктики).

 
© 2008 «Этнографическое бюро»


Сайт разработан в 2008 г. компанией «СофтМажор»

Уральский федеральный университет Институт этнологии и антропологии
им. Н.Н. Миклухо-Маклая РАН
Films from the Far North